Что ей разрешено делать с вашими данными

Когда вы подключаете Rumi к своему аккаунту Google, разрешение, которое вы одобряете, — только для чтения. Это не настройка, которую мы обещаем уважать, — это сам доступ. Попытка отправить, удалить, поставить метку или что-то изменить не проходит на стороне Google, ещё до того, как дойдёт до нас.

Только для чтения — это про направление, поэтому вот и про широту: подключение покрывает те сервисы Google, которые вы отметите на экране согласия. Почта и календарь — то, до чего её инструменты действительно достают сегодня, и если вы хотите дать только эти два, снимите остальные галочки: более узкий доступ — это поддерживаемый выбор, а не ухудшение.

Календарную половину этого доступа она действительно использует: когда она говорит вам, что на завтра, она читает календарь, который вы подключили. К нему относится то же ограничение, что и к почте: разрешение, которое вы одобрили, не несёт записи, поэтому о событии она может рассказать, но не может его перенести.

До вашего почтового ящика она достаёт через небольшой набор именованных инструментов чтения, а не через открытый доступ, и каждый их вызов записывается в журнал.

Всё, что она пишет от вашего имени вне чата — ответ клиенту, изменение записи по лиду, — должно быть сначала одобрено человеком.

Это не внутреннее правило, которое её попросили соблюдать. Её собственным ключом вообще нельзя перевести запись в одобренное состояние; это может только аккаунт человека. Если бы правило жило только в её инструкциях, плохой день или хитрое письмо могли бы её переубедить. В её инструкциях его нет.

Небольшая команда, которая ведёт сервис, может. Мы говорим это прямо, потому что обратное — что никто, кроме вас, никогда бы этого не увидел — не было бы правдой о программе, работающей на машинах, которые администрируем мы, и вы бы в конце концов это выяснили.

Вместо этого вы получаете более узкое и настоящее: мы не читаем ваши сообщения, это обязательство — часть вашего договора с нами, и журналы доступа показали бы, если бы мы это делали.

Доступ поддержки работает так же. Если вы просите нас помочь с чем-то, мы смотрим то, что нужно, чтобы это исправить, и говорим вам, что смотрели.

Rumi работает на серверах, которые ведём мы. История ваших разговоров и заметки, которые она держит о вашем деле, хранятся там и в резервных копиях этих машин.

Ваша почта остаётся в вашем ящике — она читает её, когда вы её о чём-то спрашиваете, а не копирует ваш ящик куда-то ещё. Учтите честное исключение: те части, которые она прочитала, чтобы вам ответить, попадают в историю разговора на этих машинах, а значит, и в те резервные копии.

Понимание Rumi берётся из моделей ИИ, которые мы используем по договору. Сообщения, нужные ей, чтобы вам ответить, отправляются им на обработку.

Мы не называем поставщиков на этой странице, потому что ответ может измениться, а устаревшая страница вводит в заблуждение. Если вы взвешиваете Rumi для дела, где это важно, спросите нас, и мы точно скажем, кто сегодня находится в этой цепочке.

Доступ по белому списку. Она отвечает тем аккаунтам и номерам, которые вы добавили, и не обращает внимания на остальных, — поэтому на этом сайте и нет публичного номера, куда можно написать и попробовать её.

Мы храним ваши данные столько, сколько вы пользуетесь Rumi, и удаляем их, когда вы попросите. Напишите нам, мы это сделаем и скажем вам, когда сделано.

Резервные копии удаляются по своему графику, а не мгновенно, поэтому удаление доходит до каждой копии не сразу. Если этот срок для вас важен, спросите, и мы скажем, какой он.

Всё выше, что читается как «мы не будем», — это обязательство. Вариант, где это читается как «мы не можем», — это развёртывание под управлением клиента: Rumi работает внутри вашего собственного облачного аккаунта, на ключах, которые держите вы, без постоянного доступа для нас.

Мы можем такое построить и поддерживать. Мы не можем надстроить это над общей установкой, и сегодня вы пользовались бы не ею, — поэтому здесь это стоит как пункт планов развития, а не как функция.